Разбира́я ста́рый пи́сьменный стол, я неожи́данно нашёл письмо́, кото́рое написа́л почти́ де́сять лет наза́д.
Э́то бы́ло письмо́ моему́ лу́чшему дру́гу, с кото́рым мы тогда́ о́чень си́льно поссо́рились.
Я по́мню, как до́лго из-за той ссо́ры, но так и не реши́лся отпра́вить э́ти стро́ки.
Тогда́ горды́ня не позво́лила мне в со́бственных оши́бках.
По́сле той ссо́ры мы на́чали друг дру́га и постепе́нно совсе́м переста́ли обща́ться.
Чита́я ста́рое письмо́ сейча́с, я стра́нную смесь сты́да и не́жности.
В э́тих наи́вных стро́ках я узна́л себя́ молодо́го — и́скреннего, оби́дчивого и упря́мого.
Я до́лго , не зна́я, что де́лать с э́той неожи́данной нахо́дкой.
С одно́й стороны́, прошло́ сли́шком мно́го вре́мени, и я , что он вообще́ меня́ по́мнит.
Я стал на́шу дру́жбу: как мы смея́лись, мечта́ли и подде́рживали друг дру́га во всём.
Чем бо́льше я , тем я́снее , что винова́т был не то́лько он.
Не́сколько дней я не ему́ позвони́ть, бо́ясь, что услы́шу холо́дный го́лос.
Я боя́лся, что он не захо́чет говори́ть со мной и́ли бу́дет меня́ во всём, что случи́лось.
Но я по́нял, что е́сли не попыта́юсь сейча́с, то когда́-нибудь об э́том ещё сильне́е.
Собра́вшись с ду́хом, я набра́л его́ но́мер, кото́рый, к удивле́нию, всё ещё по́мнил наизу́сть.
Запина́ясь, я рассказа́л ему́ про письмо́ и попроси́л проще́ния за своё до́лгое молча́ние.
К моему́ облегче́нию, он то́же давно́ хоте́л помири́ться, но, как и я, не сде́лать пе́рвый шаг.
Мы говори́ли до́лго, и я по́нял, что иногда́ одно́ ста́рое письмо́ спосо́бно верну́ть то, что каза́лось поте́рянным навсегда́. В тот ве́чер я яснее, чем когда́-либо, осозна́л, как глу́по теря́ть бли́зких люде́й из-за пусто́й горды́ни.
